ФСБ опубликовала документы о вербовке немцами подростков в годы войны

Федеральная служба безопасности обнародовала документы о том, как немецкая военная разведка в годы Великой Отечественной войны вербовала и готовила русских подростков на оккупированных территориях для шпионской и диверсионной деятельности в частях Красной армии и советском тылу. Архивные материалы вплоть до 2026 года имели гриф «совершенно секретно» и публикуются впервые.

«Среди рассекреченных документов — датируемые 1941 и 1942 годами спецсообщения руководства УНКВД по Ленинградской области о том, что немецкие разведорганы используют подростков, проживающих на оккупированной территории региона, для разведывательных и диверсионных целей. Приводятся имена задержанных детей, выдержки из их показаний с подробными сведениями. При изучении этих свидетельств сами собой напрашиваются параллели с современностью — история повторяется, меняются лишь действующие лица», — рассказал представитель пресс-службы УФСБ России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

В числе материалов отдельного внимания заслуживает справка о деятельности школы «Kinderheimschule» при зондеркоманде СС. Она действовала сначала в Бобруйске, позднее — в окрестностях Каунаса и в Западной Пруссии. Связь «Kinderheimschule» с германской разведкой органам НКВД установить не удалось, но, по приведенным данным, заведение воспитывало из советских детей и подростков (начиная с трехлетнего возраста), которых отбирали по внешним признакам соответствия «арийской расе», — преданные Германии кадры для оккупационных органов власти. Как следует из спецсообщений, засылаемые через линию фронта подростки в возрасте 12-17 лет собирали данные о расположении советских войск и их вооружении, во время воздушных тревог сигнализировали противнику ракетами о местонахождении важных объектов: оборонных заводов, вокзалов и железных дорог, воинских частей.

Юным диверсантам предлагали обрывать телефонные провода, совершать убийства советских командиров. Один из задержанных рассказал, что в новгородском поселке Клепцы для него и нескольких других его завербованных сверстников (всего в группе было десять человек) немцы организовали обучение при помощи плакатов с изображением различного вооружения РККА и условных ситуаций, в которых могли оказаться малолетние разведчики, с указанием необходимых действий. Плакаты имели подписи на русском языке. Как отметил ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН и Института истории обороны и блокады Ленинграда Борис Ковалев, публикуемые документы являются уникальными с той точки зрения, что открывают неизвестные ранее детали и сюжеты из истории детского коллаборационизма времен войны.

«Информация о том, что в тогдашней Ленинградской области были специализированные школы для детей-диверсантов, даже для меня была новой — хотя я занимаюсь этой темой больше 30 лет. За что честь и хвала сотрудникам архива регионального УФСБ, которые занимаются рассекречиванием столь важных документов. Обнародованные материалы показывают жестокое, беспощадное и потребительское отношение к русским детям со стороны немецких военных — фактически они использовали их как расходный материал, действуя в том числе методами обмана и шантажа. В этом цинизме заключалась специфика немецких спецслужб.

В псковском архиве ФСБ, например, есть знаменитое дело №100, в котором упоминается, как даже совсем маленьких детей — грудных, или детей с умственными отклонениями — немецкие агенты использовали для прикрытия, чтобы вызывать меньше подозрений. В Ленинграде тоже известен факт, как больных детей из детского дома немцы использовали в качестве сигнальщиков — им внушили, что за ними на самолете прилетит мама, и когда начались страшные бомбардировки города, включая налет на Бадаевские склады, считается, что в том числе именно эти дети давали сигналы ракетами, наводя немецкие самолеты на нужные объекты».

По словам историка, при вербовке подросткам нередко угрожали в случае невыполнения заданий расправой над их близкими — матерями, братьями и сестрами, которые оставались на подконтрольной немцам территории.

«Наконец, в условиях войны зачастую главным героем для ребенка становится тот, кто первым скажет доброе слово, пожалеет, приголубит. И многие немецкие офицеры, в особенности те, кто хорошо владел русским языком, могли накормить ребенка, дать ему какую-то одежду, наобещать, например, счастливую жизнь в сказочной Европе, а после отправить на задание». Несмотря на массовость вербовки детей-разведчиков — враг засылал их на советскую территорию сотнями — огромная доля юных коллаборантов, перейдя линию фронта, сдавались Красной Армии или сотрудникам НКВД. Поэтому реальный КПД от их использования немецкой стороной едва ли можно считать высоким. Но иногда, к сожалению, подростки делали то, что им поручалось: подбрасывали замаскированные куски тола в угольные кучи на железнодорожных станциях, чтобы потом они взрывались в паровозных топках, яд в полевые кухни красноармейцев или партизан.

Были даже такие, кто входил во вкус и выполнял задания немецких кураторов неоднократно — чекисты брали их уже на втором или третьем заходе на нашу сторону. Кто-то искренне попадал под очарование немецкой пропаганды, кто-то оказывался втянут по принципу «коготок увяз — всей и птичке пропасть. С другой стороны, немцы и сами понимали, что лишь немногие их юные агенты будут в реальности совершать диверсии — но сознательно работали на эффект распыления ресурсов советской контрразведки, которые не были безмерными. Чтобы отвлечь наши силы от выявления главных, серьезных, хорошо подготовленных агентов — они использовали эту массу по большей части заведомо бесперспективных, но практически ничего не стоивших немцам агентов-детей».

По данным научного сотрудника Санкт-Петербургского института истории РАН и Института истории обороны и блокады Ленинграда Бориса Ковалева, уголовные дела с приговорами в отношении малолетних шпионов и диверсантов также сохранились в архивах ФСБ. Чаще всего, таких преступников ожидало наказание в виде срока в специальных исправительных учреждениях для несовершеннолетних.